Февр Люсьєн. Цивілізація: Еволюція слова та групи ідей

n1.doc (3 стор.)
Оригінал


  1   2   3

Люсьєн Февр

ЦИВІЛІЗАЦІЯ:
ЕВОЛЮЦІЯ СЛОВА І ГРУПИ ІДЕЙ


Простежити історію якогось слова - така праця ніколи не буває марним. Коротким Чи буде це подорож або довгим, одноманітним, повним пригод - воно в будь-якому випадку повчально. Можна, однак, нарахувати в обширному лексиконі культури дюжину термінів, ніяк не більше, швидше менше, минуле яких слід вивчати не просто вченому-ерудитові але історику - так, історику в повному розумінні цього слова.

Ці терміни, зміст яких, більш-менш приблизно окреслений словниками, продовжує еволюціонувати в міру розвитку гуманітарних знань, постають перед нами збагаченими, якщо можна так висловитися, всією історією, крізь яку вони пройшли. Досить одних цих термінів, щоб простежити і точно виміряти (з деяким запізненням, бо язик не швидкий засіб реєстрації) перетворення група фундаментальних понять; людині подобається вважати їх непорушними, так як їх непорушність як би гарантує йому впевненість і безпеку 1 *. Відтворити історію французького слова «цивілізація» на ділі означає реконструювати етапи глибокої революції, яку здійснила і через яку пройшла французька думка від другої половини XVIII століття і по наш час. І тим самим охопити поглядом - з особливою точку зору - історію, інтерес і значення якої не обмежуються межами однієї держави. Навіть короткий попередній нарис цієї революції, який наводиться нижче, дозволив, бути може, більш точно датувати її етапи. У всякому разі, він зайвий раз покаже наступне: ритм хвиль, які качають наше суспільство, то, що в кінцевому рахунку визначає цей ритм встановлює його, - це не прогрес небудь приватною науки і думок, що звертаються в тій же сфері, - це прогрес всіх дисциплін, всіх знань, які допомагають один одному.

1 * Зауважимо в дужках, що жоден маститий історик НЕ напоумив, жоден молодий історик не дійшов своїм розумом до думки присвятити історії якого-небудь з цих слів поглиблене дослідження - скажімо, докторську дисертацію. Це відмінно малює те стан не матеріальної, а духовної неорганізованості, в якому раніше перебувають дослідження з сучасної історії. Подібного роду монографії є ​​в області стародавньої історії, і ми знаємо, наскільки вони корисні й повчальні. Ясно, що написати такі монографії непросто - для цього потрібні історики, що володіють великою філософської культурою: aves Гага [рідкісні птахи]. Є, однак, і такі; а якщо ні, то потрібно подбати про те, щоб їх виховати.

I

Давайте чітко окреслимо проблему. Кілька місяців тому Сорбонні була захищена дисертація. У ній йшлося про цивілізації тупі-гуарані. Ці тупі-гуарані. племена Південної Америки, повністю відповідають тому, що наші отці називали словом «дикуни». Проте уявлення про цивілізації племен нецивілізованих вже давно стало звичайним. Ми без великого здивування дізналися б, що якийсь археолог (якби археологія доставила йому такі матеріали) почав тлумачити про цивілізації гунной - тих самих гунів, про які нас вчили недавно, що вони були «бичем цивілізації». Тим часом наші газети і журнали і ми самі не перестаємо повторювати про успіхи, завоюваннях і благодіяння цивілізації. Те переконано, то з іронією, часом - з гіркотою. Але так чи інакше говоримо. Про що ж це свідчить, якщо не про те, що одне і го ж слово служить для позначення двох різних понять? У першому випадку слово «цивілізація» означає для нас попросту сукупність властивостей і особливостей, які відкриває погляду спостерігача колективна життя певної людської групи: життя матеріальна, інтелектуальна, моральна, політична та (чим би замінити це невдалий вираз?) - Життя соціальна. Саме це було запропоновано назвати «етнографічної концепцією цивілізації» 2 *. З одного боку, вона не містить у собі жодного оціночного судження - ні про окремі факти, ні навіть про сукупність вивчених даних. З іншого - не має справи з окремими індивідами, взятими самі по собі, з їх індивідуальними реакціями, з їх поведінкою і вчинками. Вона відноситься в першу чергу до категорії «колективних».

У другому випадку, коли ми говоримо про успіхи пли занепаді, про велич і слабкостях цивілізації, ми, звичайно, вдаємося до суджень оціночним. Ми виходимо з того, що цивілізація, про яку йде мова - наша цивілізація, - є щось велике і прекрасне, а також щось благородніше і більше комфортабельне, найкраще як в моральному, так і в матеріальному відношенні, ніж те, що не є цивілізація , - ніж дикість, варварство або полуцівілізованность. Ми, звичайно, впевнені, що ця цивілізація, учасниками і носіями, нахлібниками і пропагандистами якої ми є, додає нам всім цінність, престиж, високе гідність. Бо вона - колективне благо, яким користуються цивілізовані суспільства. Але також - і особиста привілей, і кожен гордо оголошує себе її володарем.

Отже, в нашій мові, що має репутацію ясного і логічного, одне і те ж слово означає два дуже різних поняття. майже протилежних. Як це сталося? Як і в якій мірі сама історія слова може допомогти в поясненні цієї загадки?

Слово «цивілізація» з'явилося в мові недавно. Андре Лун мадзу на першій сторінці своєї книги «Про Італії, про її ставлення до свободи і сучасної цивілізації» пише: «Це слово з'явилося у Франції, воно створене французької думкою останнього століття». Мадзіні передбачає лист Ніцше Стриндбергу, який в 1838 році висловлював жаль, що він але німець: «Немає ніякої іншої цивілізації, крім французької. Проти цього нема чого заперечити; це сама істина, і вона безумовно вірна »3 *. Подібні твердження, як ми побачимо далі. ставлять, але не дозволяють один досить важливе питання Принаймні, одне залишається незаперечним: слово «цивілізація) (civilisation) було придумано спеціально і увійшло мову недавно.

Хто його вимовив перше або хоча б - хто його першим надрукував? Цього ми не знаємо. Таким визнанням нікого не здивуєш. У нас дуже бідний інструментарій - скажемо чесно, ми зовсім не озброєні, щоб вивчати історію слів, нещодавно з'явилися в нашій мові. У нас немає нічого, крім серії «Словників Французької академії» (1694, 1718, 1740, 1762, 1798. 1835, 1878) і класичних склепінь - від Фюретьера через «Енциклопедію» і до Литтре, доповнюють згадані вище фундаментальні видання; крім - у тому, що відноситься до-XVIII століттю, - кількох робіт, слушних, але коротких і надто загальних, таких, як дослідження Гоена «Зміни у французькій мові з 1710 по 1789 рік» (1903) або роботи Макса Фрея «Зміни французької лексики в епоху Революції 1789 - 1800 »(1925). І якщо я називаю ці роботи занадто загальними, то тільки тому, що до цього примушують факти: нам дуже бракує двох десятків словників мови окремих авторів: мови Монтеск'є, Вольтера, Тюрго, Руссо, Кондорсе і інших, - а тільки такі роботи дозволили б написати одну з найбільш чудових і свіжих глав тієї загальної історія французької думки, відображеної в мові, важливість і плідність якої настільки переконливо доводить пан Фердинанд Брюно своею «Історією французької мови».

Той, хто має намір зайнятися історією слова, що з'явився в XVIII столітті, змушений шукати, зондувати наосліп, блукати по безмежному морю літератури, не маючи в своєму розпорядженні ніяких індексів пли лексичних склепінь, які могли б йому допомогти. І ось заради результату, який ще невідомо, чи буде досягнутий, розтринькуються багато годин роботи. Що стосується мене, то, проводячи багато часу за читанням книг, по можливості підібраних відповідно до теми, я не знайшов слова «цивілізація» у французьких текстах, надрукованих раніше 1766.

Я знаю, що поява цього неологізму зазвичай відносять до часів більш раннім, до промов молодого Тюрго в Сорбонні. У роботі Гоена наводиться дата народження слова «цивілізація» «близько 1752» і дається посилання - «Тюрго, II, 674» 4 *. Очевидно, що мається на увазі не видання Шелля - воно одне тільки й авторитетно, - а видання Дера і Дюссар, два томи якого, надруковані з видання Дюпона де Немур, вийшли в «Зборах праць найвизначніших економістів» в 1844 році. У цьому виданні опубліковано, або, вірніше, передруковані, у другому томі (с. 671) «Думки і фрагменти, які були занесені на папір, щоб використовувати їх в якій-небудь з трьох робіт з загальної історії, або Про успіхи та занепаді наук і мистецтв ». На сторінці 674 можна прочитати: «На початку цивілізації успіх» можуть бути і особливо здаватися швидкими ». На жаль, слово «цивілізація», по всій ймовірності, належить не Тюрго, а Дюпон де Немур, який міг вжити його цілком природним чином, публікуючи значно пізніше праці свого вчителя 5 *. Це слово неможливо знайти в тексті, відтвореному паном Шелля безпосередньо за рукописами 6 *. Ми не знаходимо слова «цивілізація» ні в промовах 1750, ні в листі 1751 до мадам де Граффін з приводу «Листів перуанки», ні в статті «Етимологія» в «Енциклопедії» (1756). У всіх цих творах 7 * сенс часто вимагає, на наш погляд, того самого слова, на яке пріор Сорбонни 1 нібито наважився в 1750 році; проте він жодного разу його не вживає; він не користується навіть дієсловом «цивілізувати» (civiliser), причастям «цивілізований» (civilise), які вже були у вжитку. Він дотримується слів «police» і «police» - коротше, виходить, що він єдиний раз у житті написав на папері слово, яким більше ніколи не користувався і, додамо, на яке не наважився після цього більше десяти років жоден з його сучасників: ні Руссо у своєму "Роздумах», який здобув нагороду в 1750 році в Діжоні, ні Дюкло у своїх «Роздумах про вдачі нашого століття» (1751), ні Гельвеции у своїй книзі «Про розум»; Не будемо подовжувати перелік.

Отже, тільки в 1766 році ми виявляємо цікавить нас слово в надрукованому вигляді. Цього року в Амстердамі у Рея вийшла в двох різних виданнях (одне було in-quarto, інше - три томи in-12 °) "Давність, викрита у своїх, звичаях» нещодавно помер пана Буланже. У третьому томі видання in-12 читаємо: «Коли дикий народ стає цивілізованим, ні в якому разі не слід вважати акт цивілізації закінченим після того, як народу дано чіткі та незаперечні закони: потрібно, щоб він ставився до даного йому законодавству як до триваючої цивілізації »8 *. Це оригінальне і дуже вдалий вислів виділено курсивом. "Давність» була опублікована посмертно: автор помер в 1759 році. Таким чином, слово можна було б датувати найпізніше цим роком - якби ми не знали, що була людина, що доповнив, якщо не переробив рукопис покійного інженера мостів і доріг Буланже, щоб вона побачила світ. І цією людиною був великий творець неологізмів перед лицем вічності барон де Гольбах, який написав, наприклад, в 1773 році у своїй «Системі суспільства»: «У суспільстві людина електризується», - і це через два роки після того, як вийшла з друку «Історія електрики »Прістлі 9 *. І ось яке дивне обставина: де Гольбах вживає слово «цивілізація» у своїй «Системі суспільства» 10 *. А Буланже - ніколи, жодного разу, за винятком фрази, процитованої вище. Я уважно прочитав «Дослідження походження східного деспотизму», посмертно виданий в 1761 році працю «пана В. ID Р. Є. С.» *; слово «цивілізований» зустрічається там досить рідко; «Цивілізація» не зустрілася жодного разу; зазвичай «police» і «police». Приклад, що приводився вище, начебто єдиний в літературній спадщині Буланже, але не в спадщині де Гольбаха. Так чи інакше факт наявності. Перед нами - один випадок вживання слова, датований 1766 роком. Я не стверджую, що він перший, і висловлюю побажання, щоб інші, більш удачливі шукачі відняли лаври (втім, досить скромні) у Буланже чи де Гольбаха.

Слово не залишилося непоміченим. У проміжку між 1765 і 1775 роками воно отримує права громадянства. У 1767 році абат Бодо, в свою чергу, використовує його в «Календарі городянина» 11 * і стверджує, що «право земельної власності - це дуже важливий крок у напрямку найдосконалішою цивілізації». Дещо пізніше, в 1771 році, він знову повертається до цього слова у своєму «Першому введенні в економічну філософію, або Аналізі держав, долучених до культури» 12 *. Його приклад слід Рейналь в «Філософської та політичної історії адміністрації і торгівлі європейців в обох Індіях», в книзі XIX цієї праці він вживає нове слово багаторазово 13 *. Дідро, в свою чергу, наважується вжити його в 1773-1774 роках в «Систематичному спростуванні книги Гельвеція" Про людину "» 14 *. Проте слово це зустрічається не скрізь. У трактатах «Про суспільне благо» і «Міркуваннях про долю людей в різні історичні епохи »- перший том цього твору вийшов в Амстердамі в 1772 році - брат Жан де Шастеллю багато пише про« police », але, здається, ніколи про« цивілізації »15 *. Бюффон, автор-пурист, хоча й використовує дієслово і причастя , мабуть, ігнорує іменник у своїх «Епохах природи» (1774-1779). Те ж саме - Антуан Ів Гоге в книзі «Про походження законів, мистецтв і наук та їх розвитку у стародавніх народів» (1778) - у книзі, де можна було сподіватися зустріти це слово. На відміну від нього Демени в «Дусі вдач і звичаїв різних народів» (1776) говорить про «успіхи цивілізації» 16 *. Мало-помалу слово ставало не настільки вже

рідкісним. З наближенням революції слово «цивілізація» святкує перемогу 17 *. І в 1798 році воно вперше пробивається в «Словник Академії», який до того часу ігнорував це слово, як ігнорувала його «Енциклопедія» і навіть «Методична енциклопедія» 18 *. Тільки «Словник Треву» відвів йому місце, але лише для того, щоб приписати слову старе суддівське значення: «Цивілізація», термін юридичний. Судове рішення, яке переводить кримінальний процес в розряд процесів цивільних »19 *.

Ось так за час з 1765 по 1798 термін, без якого ми тепер не можемо обійтися, з'явився на світ, зміцнів і завоював визнання у Франції. Однак тут постає одна проблема, вона, в свою чергу, може бути вирішена хіба що за допомогою щасливого випадку.

Якщо ви відкриєте другий том «Англійського словника» Меррея, якщо ви станете шукати в ньому історію англійського слова, яке, крім однієї літери, є точною калькою французького слова «civilisation», то знайдете примітну цитату з Босуелл 20 *. Він розповідає, як 23 березня 1772 відправився до старого Джонсону, який трудився над четвертим виданням свого словника. Наводжу його слова в перекладі: «Джонсів не хоче поміщати слово" цивілізація ", а тільки" цивілізованість ". І хоч я дуже поважаю його думку, але подумав, що слово "цивілізація", що від "цивілізувати", краще, ніж "цивілізованість", передає зміст, протилежний "варварству" ». Уривок цей вельми цікавий. 1772: ми знаємо, як багато було інтелектуальних зв'язків між англійською і французькою розумової елітою; тому не можна не поставити собі питання: чи було запозичення? Але хто у кого запозичив?

Меррей не проводить текстів більш ранніх, ніж уривок з Босуелл, де слово «цивілізація» мало б значення «культура». Текст цей 1772; текст Буланже 1766, не пізніше: п'ять років різниці. Це небагато. Існує, однак, текст, який начебто підтверджує, що французьке слово з'явилося раніше англійської. У 1771 році в Амстердамі вийшов французький переклад «Історії царювання імператора Kapла V» Робертсона 21 *. Я, природно, зацікавився цим твором, яке могло чимось допомогти у вирішенні проблеми походження слова «цивілізація». І ось у Вступі (с. 23) я прочитав таку фразу: «Потрібно простежити за тими стрімкими кроками, які вони (північні народи. - Л. Ф.) зробили від варварства до цивілізації» - і трохи далі зустрів іншу фразу, а саме : «Найбільш порочним станом людського суспільства є таке, коли люди втратили ... простоту первісних звичаїв і не досягли такого ступеня цивілізації, коли почуття справедливості і порядності служать вуздечкою для диких і жорстоких пристрастей». Тоді я звернувся до англійського тексту, до «Погляду на суспільний розвиток в Європі», яким відкривається ця настільки відома книга. В обох випадках слово, яке французький перекладач переклав як «цивілізація», - це не «civilization», a «refinement» [витонченість].

Цей факт многозначітелен. Він, безумовно, применшує ту роль, яку можна було б приписати шотландцям у введенні в обіг, в інтродукції нового слова. У Франції його, звичайно, можна знайти в перекладах, наприклад в «Нотатках про засадах суспільного устрою» професора з Глазго Дж. Міллара 22 *. І Грімм, повідомляючи про вихід цієї книги у своїй «Correspondence litteraire» (листопад 1773), користується нагодою вжити слово «цивілізація» 23 *. Втім, у ті часи в цьому вже не було нічого надзвичайного. Слово це, звичайно, зустрічається в «Історії Америки» Робертсона 24 *; но книга датирована 1790 годом. Наконец, естественно, находим его в переводе «Исследования о природе и причинах богатства народов» Адама Смита; перевод был сделан Руше и снабжен комментариями Кондорсе 25*. Он вышел в 1790 г. Это — примеры, избранные среди множества других. Они не позволяют сделать вывод, что слово пришло во Францию из Шотландии или Англии. Впредь до получения новых сведений текст Робертсона исключает подобную гипотезу.

2* Niceforo A. Les indices numeriques de la civilisation et du progres. P., 1921.
3* Цит. по: Counson, A. Qu'est се qne la civilisation? Bruxelles. 1923г. Idem. La civilisation, action de la science sur la loi. P., 1929. P. 18?.. 188, not.
4* Цит. по: Counson A. Qu'est се que la civilisation? P. 11.
5* Как достоверно установил г-н Шелль, для Дюпона де Немура это было обычным делом: он очень вольно обращался с текстами Тюрго.
6* Слово «цивилизация» фигурирует, однако, в первом томе сочинений
Тюрго (Тargot AR 1. Oeuvres et documents le concentrant / Ed. G. Shell.
P., 1913), но только в резюме, предпосланном «Философской картине последовательных успехов человеческого разума». Это резюме написано г-ном Шеллем.
7* Все собраны в первом томе Сочинений Тюрго.
8* Boulanger NA L'Antiquite devoilee par ses usages. Amsterdam, 1766. Liv. 6, ch. 11. P. 404-405.
9* Holbach PH de. Systeme social. Vol. 1-3. L., 1773. Vol. 1, ch. 16. P. 204; Pristley 1. Histoire de l'electricite. P., 1771.
10* «Полная цивилизация народов и вождей, которые ими руководят... может быть только результатом работы веков» (Holbach PH de. Systeme social. Vol. 1, ch. 16. P. 210). В этом сочинении слова «цивилизовать», «цивилизованный» употребляются постоянно, так же как в «Системе природы» (1770), где слова «цивилизация» я не нашел.
* Аббревиатура расшифровывается так: Boulanger, ingenieur des ponts et chaussees - Буланже, инженер мостов и дорог.
11* Baudeau L. Ephemerides du citoyen. P., 1767. P. 82.
12* «В том состоянии, в котором пребывает ныне цивилизация Европы» (Baudeau L. Premiere introduction a la Philosophie economique, ou Analyse des Etats polices. P., 1771. Ch. 6, art. 6. P. 817).
13* «Освобождение от рабства, или, что то же самое, названное другим именем, цивилизация какого-нибудь царства,— дело долгое и трудное... Цивилизация государств была в большей мере плодом обстоятельств, чем следствием мудрости государей» (Raynal G. Th. F. Histoire philosophique et politique des etablissements et du commerce des Europeans dans les deux Indes. Geneve, 1781. T. 10, ch. XIX. P. 27, 28). О России: «Климат этой страны — благоприятствует ли он цивилизации?»; «Мы спросим: возможна ли цивилизация без правосудия?» (Р. 29); «Таинственные, загадочные обстоятельства, задерживающие... успехи цивилизации» (Т. 1. Р. 60).
14* «Я думаю, что аналогичным образом существует какая-то ступень цивилизации, более соответствующая счастью человека вообще» (Diderot D. Refutation suivie de l'ouvrage de Helvetius intitule l'Homme// Oeuvres completes / Ed. J. Assezat, M. Tourneaux. P., 1875. T. 2. P. 431),
15* Он, конечно, пользуется словами «цивилизованный», «цивилизовать»: «Кто они - цивилизованные люди?» (Chastellux J. de. De la felicite publique et considerations sur la sort des hommes dans les differentes epoques de l'histoire. Amsterdam, 1772. T. 1. P. 10); «Радуйтесь, что царь Петр начал цивилизовать эти северные края» и т. д. (Ibid. Т. 2, ch. 10, Р. 121).
16* Во Введении; см.: Van Gennep A. Religions, moeurs et legendes // Mercurо de France. Ser. 3. 1911. P. 21 sqq.
17* Текстам нет числа. Несколько примеров: 1787 год, Кондорсе. «Жизнь Вольтера»: «Чем шире распространится по Земле цивилизация, тем все больше будут исчезать войны и завоевания» (цит. по: Jaures J. Histoire socialiste de la Revolution francaise. P., 1902. T. 2: La Convention. P. 151 sqq); 1791 год, Буассель. «Катехизис рода человеческого»; 1793 год, Бийо-Варенн. «Элементы республиканизма»; 1795 год, Кондорсе: «Первая стадия цивилизации, в которой можно было видеть род человеческий»; «Между этой ступенью цивилизации и той, на которой еще пребывают дикие племена»; «Все эпохи цивилизации»; «Народы. достигшие очень высокой ступени цивилизации» и т. д. (Condor cet MJAN Esquisse d'un tableau historique des progres de l'esprit humain. P., 1795. P. 5, 11, 28, 38) 2; 1796 год, Ламарк: «Он (японский народ.- Л. Ф.) сохранил ту долю свободы, какая допустима в условиях цивилизации» (Voyages de С. P. Thunberg au Japon, traduits par L. Laig les et revus par J.-B. Lamarck. P., an IV (1796). T. 1. Introduction). Наконец, слово стало настолько общеупотребительным, что 12 мессидора VI года (30 июня 1798 года), накануне высадки в Египте, на борту «Востока» Бонапарт писал в прокламации: «Солдаты, вам предстоят завоевания, влияние которых на цивилизацию и торговлю во всем мире будет неизмеримым». Мы постарались подобрать примеры понемногу из разных категорий текстов того времени.
18* Таким образом, Литтре допускает грубую ошибку, когда в своем «Словаре», в статье «Цивилизация» (в общем весьма посредственной), утверждает, что «слово появилось в "Академическом словаре" только в издании 1835 года и стало широко употребляться лишь современными писателями - когда общественная мысль сосредоточилась на общественном развитии».
19* Dictionnaire universel francais et latin, nouvelle edition, corrigee, avec les additions. Nancy, 1740. Издание «Академического словаря» 1762 года обогатилось множеством слов, которых не было в издании 1740 года (как утверждает Гоэн, 5217 словами), что говорит о расширении концепции «Словаря». Тем более примечательно, что слова «цивилизация» в «Словаре» нет. Издание 1798 года фиксирует 1887 новых слов и, что особенно важно, обнаруживает новую тенденцию: оно уделяет внимание философскому смыслу всех новых слов; оно уже не ограничивается регистрацией употребления слова: оно высказывает суждения. Впрочем, определение 1798 года просто, но невыразительно: «Цивилизация — цивилизирующее действие или же состояние того, что цивилизовано». Все словари повторяют это определение, пока мы не прочтем в «Полном словаре французского языка от начала XVII века до наших дней»: «Неологизм; в широком смысле — продвижение человечества вперед в моральном, интеллектуальном и других аспектах» (Dictionnaire general de la langue francaise du commencement du XVII siecle a nosjours/Ed. G. Hatzfeld, J. Darmesteter, A. Thomas. P., [1890]. S. v. «Civilisation»).
20* Murray JA A New English Dictionary. Oxford, 1893. Vol. 2. S. v. «Civilization» (1772, Босуэл. Джонсон XXV).
21* Первое английское издание вышло в 1769 году.
22* «Влияние успехов цивилизации и управления» (Предисловие, с. XVI), раздел второй главы четвертой (с. 304) называется: «Изменения, происходящие в управлении народом под влиянием успехов его в цивилизации». В английском тексте раздел второй главы пятой (с. 347) озаглавлен: «Наблюдаемое обычно влияние богатства и цивилизации на обращение со слугами» (Millar J. Observations sur les commencements
de la societe. P., 1773. P. XVI, 304, 347).
23* Последовательные успехи цивилизации... первые успехи цивилизации (Grimm FM Oeuvres/Ed. M. Tourneux. P., 1879. Р. 164).
24* Robertson W. Histoire de l'Amerique. P., 1790. Т. 2. P. 164
25* «Народы... по всей вероятности, первыми достигшие цивилизации, - это те, которым природа дала родиной берега Средиземного моря» (Smith А. Kecherches sur la richesse des Nations. P., 1790. T. 1, ch. 3. P. 40). Перевод был сделан с четвертого издания.

II

Однако, как бы там ни было, употребление этого слова в английском языке, а равно и во французском порождает новую проблему. По обе стороны Ла-Манша глагол «civiliser» («to [civilize») и причастие «civilise» («civilized») появляются в языке намного раньше соответствующего существительного 26*. Примеры, приведенные Мэрреем, позволяют отодвинуть датировку ко второй трети XVII века (1631—1641). Во Франции в конце XVI века слово уже известно Монтеню, автору «Опытов». "У него была,— пишет Монтень о Турнебе,— особенная манера говорить, которая порой бывала не столь учтивой (civilizee), как у придворного» 27*. Полвека спустя Декарт в «Рассуждении о методе» явно противопоставляет понятия «цивилизованный» и «дикий» 28*. В первой половине XVIII века слова «цивилизовать» и «цивилизованный» продолжают время от времени появляться. Образовать же из глагола, оканчивающегося на «-iser», существительное на «-isation» — операция, в которой нет ничего необычного 29*. Как же случилось, что никто до этого не додумался? Вольтер в 1740 году в предисловии к «Опыту о нравах» одобрил метод мадам дю Шатле, которая хочет «сразу перейти к народам, которые были цивилизованы первыми»; on предлагал ей «медленно пройти по всему земному шару, изучая «го в той же последовательности, в какой он, как нам представляется, становился цивилизованным» 30*; но, если не ошибаюсь, он никогда не употребляет слова «цивилизация». Жан-Жак в «Общественном договоре» упрекает Петра Великого в том, что тот хотел цивилизовать свой народ, «тогда как его следовало всего лишь сделать годным для войны» 31*. Но и он не употреблял слова «цивилизация» 32*. Вот уж кто сумел удивить; это наводит на мысль, что время еще не пришло — что операция, заключавшаяся в том, чтобы произвести существительное из глагола, не была простой и механической...

Можно ли сказать, что слова, что существительные, находившиеся в употреблении до того, как появилось слово «цивилизация», делали его появление излишним и никчемным? На протяжении всего XVII века французские авторы классифицировали народы в соответствии с иерархической шкалой, довольно неопределенной и в то же время очень жесткой. На самой низшей ступени — «дикари». Несколько выше — при том, что точно определенных отличий не было,— «варвары». После чего, поднявшись еще на ступень, мы находили народы, обладавшие «civilite», «politesse» и, наконец, мудрой «police».

Что касается довольно многочисленных оттенков значений этих слов, то, как можно легко догадаться, в толкователях и синонимистах недостатка не было. Целая литература (полная, впрочем, заимствований, в которых никто не признавался) пыталась определить точный смысл терминов, каждый из которых нес замысловатую психологическую нагрузку.

Слово «civilite» было очень старым. Оно фигурирует у Годфруа вместе с «civil» и «civilien, все — со ссылкой на текст Никола Орезма, в котором встречаются также «police», «civilite» и «communite» 33*. Робер Этьен в своем бесценном «Французско-латинском словаре» (1549) не обходит молчанием слово «Civilite». Он помещает его после слова «civil», которое определяет довольно мило; как «умеющий себя хорошо вести»; дается я латинский перевод — «urbanus, civilis» *. Фюретьер в 1690 году в своем «Полном трехтомном словаре», где рядом с «civil» появляются также «civiliser» и «civilise», так толкует слово «civilite»: «Способность открыто, мягко и вежливо держать себя, вести беседу» 34*. То есть, в то время как слово «civil» сохраняет смысл политический и юридический (наряду со смыслом «человеческим»), слово «civilite» вызывает только представление об учтивости (courtoisie); если верить Калльеру, он охотно дал бы отставку слову «courtoisie», как устаревшему 35*. Для изощренных грамматистов XVIII века «civilite» — это всего лишь «лоск». В издании 1780 года занятных «Французских синонимов» аббата Жирара 36*, исполненных светского опыта и вымученного остроумия, мы узнаем, что по отношению к людям «civilite» (учтивость») — это то же, что публичный культ по отношению к Богу: внешнее и зримое появление внутренних чувств. Напротив, «politesse» (любезность) добавляет к civilite то, что благочестие добавляет к публичному отправлению культа: проявления человечности более сердечной, более внимательной к другим, более изысканной». «Politesse» предполагает «культуру более широкую и систематическую», чем «civilite», и «природные достоинства — или нелегкое искусство изображать их наличие» 37*. Таким образом, делалось, как правило, заключение о превосходстве «politesse» над «civilite». Монтескье излагает парадокс, когда утверждает в одном месте своего «Духа законов», что «civilite» в некоторых отношениях предпочтительнее «politesse»: эта последняя «льстит порокам других», в то время как первая «не позволяет нам обнаруживать перед людьми наши собственные пороки». Однако Вольтер заранее возразил ему во втором посвящении к «Заире» (1736). Он полагал (с веком заодно), что если французы, «начиная с царствования Анны Австрийской, были самым обходительным (sociable) и любезным (poli) народом на свете», то эта любезность отнюдь не представляет собой «нечто насильственное в отличие от того, что называют „учтивостью" (civilite). Это — закон естества, который они счастливо развили в большей степени, чем другие народы» 38*.

Было, однако, нечто более высокое, чем «politesse», то, что старые авторы именовали «policie» — словом, которое очень нравилось Руссо 39*, — а более новые — «police». Над народами «civils», над народами «polis», бесспорно, возвышаются народы «polices».

«Police» — слово, которое вводит нас в сферу права, администрации, управления. В этом сходятся все авторы, начиная с Робера Этьенна, который в 1549 году в своем «Словаре» переводит «citez bien policees» как «bene moratae, bene constitutae civitates» [города с добрыми нравами, хорошо управляемые], и до Фюретьера, который писал в 1690 году: «Police» — закон, правила поведения, которые следует соблюдать ради существования и поддержания государства и человеческих обществ вообще; противопоставляется варварству». И он приводит такой пример употребления слова: «Дикари Америки — когда она была только открыта — не имели ни законов, ни police». To же самое писал фенелон о циклопах: «Им неведом закон, они не соблюдают никаких правил police». Через тридцать лет после Фюретьера Деламар, сочиняя свой объемистый и весьма ценный «Трактат о police», в первом посвящении книги первой дает определение основной идеи «police»; он вспоминает то, очень общее, значение, которое имело это слово на протяжении долгого времени. «Его употребляют иногда, — объясняет он, — в смысле общего управления любым государством, и в этом значении „police" можно разделить на Монархию, Аристократию и Демократию...» В других случаях слово это означает управление каждым государством в отдельности, и тогда «police» подразделяется на «police ecclesiastique» [церковная власть], «police civile» [гражданская власть] и «police militaire» [военная власть] 40*. Эти значения уже тогда были устаревшими и вышедшими из употребления. Деламар, который был в этих вопросах знатоком, настаивал на том, что слово «police» должно использоваться в узком значении. Процитировав Лё Бре и его трактат о верховной власти короля, он пишет: «Обычно — и в значении более ограниченном — слово „police" мы понимаем как общественный порядок в любом городе, и обычай до такой степени связал его с этим значением, что всякий раз, когда оно произносится само по себе и без продолжения, его понимают только в этом смысле» 41*. Деламар был прав. И однако же, несколькими годами позже у писателей, интересовавшихся общими идеями больше, нежели термпнологической точностью, проявляется тенденция придавать слову «police» смысл менее узкий, менее специально-юридический, связанный с законностью и правлением. И этот факт имеет для нас первостепенное значение.

В 1731 году Дюкло в своих «Размышлениях о нравах нашего времени», говоря о народах «polices», замечал, что они «стоят выше, чем народы „polis", ибо народы „polis'' не всегда самые добродетельные» 42*. Он добавляет, что если у диких народов «сила дает знатность и почет» среди людей, то у народов «роlices» дело обстоит иначе. У них «сила подчинена законам, которые предупреждают и укрощают ее буйство», и «самый истинный и заслуженный почет воздается духовным качеством» 43*. Замечание для того времени любопытное: получается, что тогда же, когда люди, занятые управлением, а также пуристы и лингвисты-профессионалы стремились изгнать «двусмысленность», затруднявшую употребление слова «police», Дюкло, напротив, к традиционному значению этого слова, преимущественно политическому и связанному с законностью, добавлял новое значение — моральное и интеллектуальное. Он был не одинок. Раскройте «Философию истории» (1736), которая стала впоследствии «Вводным рассуждением» к «Опыту о нравах». Когда Вольтер пишет: «Перуанцы, будучи polices, обожествляли Солнце», или же: «Наиболее polices народы Азии по эту сторону Евфрата обожествляли звезды», пли еще: «Вопрос более философский, в котором все великие policees нации — от Инда до Греции, были одного мнения, — это вопрос о происхождении добра и зла» 44*, когда четырнадцать лет спустя Руссо в своем дижонском «Рассуждении» писал: «Науки, литература и искусства... заставляют их любить свое рабство и делают из них то, что называется народы polices»; когда в 1756 году Тюрго в статье «Этимология» отмечал, что «язык народа police — более богатый... только он может дать названия всем понятиям, которые отсутствовали у народа дикого», или превозносил «преимущества, которые свет разума дает народу police» 45*, то очевидно, что все эти люди, активно участвовавшие в жизни, причастные к философской деятельности своего времени, были заняты поисками — скажем так, в таких выражениях, против которых они не стали бы возражать, — поисками слова, которое означает торжество и расцвет разума не только в сфере законности, политики и управления, но и в области моральной, религиозной и интеллектуальной.

Язык не дал им такое слово в готовом виде. Слово «civilite», как мы видели, уже не годилось. Тюрго в 1750 году еще оставался приверженцем слова «politesse» — той «politesse», о которой Вольтер в 1736 году объявил, что она не есть «нечто насильственное в отличие от того, что называют „civilite"». И вслед за мадам де Севинье, которая незадолго перед этим сетовала: «Я как деревянная чурка — вдали от всякой politesse; я уж не знаю, существует ли в этом мире музыка» 46*, — вслед за нею Тюрго употребляет это же слово, когда в высокопарных выражениях обращается к королю в своей «Философской картине» 1750 года: «О, Людовик! Какое величие тебя окружает! Твой счастливый народ стал центром „politesse"!» Парадная фраза, в которой уместна некоторая архаичность 47*. В самом деле, для точного выражения того, что означает для нас сегодня прилагательное «civilise» (цивилизованный), не было вполне подходящего слова. И в те времена, когда вся работа мысли была направлена к тому. чтобы приписать превосходство народам, не просто соблюдавшим «police», но богатым философской, научной, художественной, литературной культурой, пользоваться для обозначения этого нового понятия словом, которое так долго служило для обозначения старого понятия, — это могло быть только временным и неудовлетворительным выходом. Тем более, как мы видели, слово «police», от которого так или иначе зависело слово «police», приобретало все более ограниченное и «приземленное» значение. Значение, определяемое персонажем с внушающей страх и все более растущей властью: lieutenant de police 3.

И тогда вспомнили о слове, которым уже в 1637 году воспользовался Декарт, придав ему совершенно современный смысл, — о слове, которое Фюретьер переводил как «делать кого-либо civil poli», сопроводив, однако, таким примером: «Проповедь Евангелия цивилизовала (a civilise) самые дикие из варварских народов» — или еще: «Крестьяне не столь цивилизованы, как буржуа, а буржуа — не в такой мере, как придворные»; примеры эти, как видим, допускают весьма широкое толкование.

Кто же ухватился за новый термин? Разумеется, не все. Тюрго, например, в своей «Философской картине», во французском тексте своих речей в Сорбоне, в статье «Этимология» не употребляет ни «civiliser», ни «civilise». To же самое — Гельвеции в книге «Об уме»: оба верны термину «police», как и многие другие в те времена. А вот Вольтер очень рано начал пользоваться обоими словами — «civilise» и «police». В «Философии истории» слово «police» встречается часто. Однако в главе IX («О теократии») под вольтеровское перо прокралось слово «civilise». Впрочем, с ремаркой, которая выдает сомнения автора. «Среди народов, — пишет он, — которые столь неудачно называют цивилизованными (civilises)» 48*. Это «неудачное» слово Вольтер употребляет еще раз и два в «Философии истории». «Мы видим,— замечает он, например,— что мораль одинакова у всех цивилизованных народов». А в главе XX читаем: «Египтяне могли объединиться, стать civilises, polices, искусными и предприимчивыми, могущественными лишь много позже тех народов, которые я перечислил выше» 49*. Очень интересная последовательность: образование общества; смягчение и употребление нравов; установление естественных законов; экономическое развитие и, наконец, могущество. Вольтер взвешивал свои слова и не отдавал их в печать, не подумав. Однако он еще воспользовался двумя словами там, где двадцатью пятью годами позднее Вольней 50* в любопытном отрывке из своих «Объяснений относительно Соединенных Штатов», пытаясь развить одну из мыслей «Философии истории» Вольтера, употребит только одно из них, а именно «civilise», в эпоху, когда это слово обогатит свое содержание всем содержанием слова «police». Вольтеровский «дуализм» позволяет нам хорошо разглядеть те возможности, которые представлял язык людям того времени. У них было искушение включить в содержание слова «police» весь смысл, заключающийся в словах «civilite» и «politesse»; как бы там ни было, слово «police» сопротивлялось, а с тыла сильно досаждало новаторам слово «police» — полиция. Что касается слова «civilise», то был соблазн расширить его значение, но слово «police» сопротивлялось, оно было еще живучим. Чтобы сломить его сопротивление, чтобы выразить новое понятие, которое в то время формировалось в умах, чтобы придать слову «civilise» новую силу и вложить в него новое содержание, чтобы сделать из него нечто иное, чем заменитель слов «civil», «poli» и даже частично «police», для всего этого нужно было создать новое слово. Помимо причастия, помимо глагола, потребуется слов «civilisation» — цивилизация: термин несколько ученый, однако он никого не удивил; под сводами Дворца правосудия уже давно можно было слышать его звучные слоги; и, что очень важно, у него не было компрометирующего прошлого. Он был достаточно далек от «civil» и «civilite», чтобы эта обветшавшая родня могла ему помешать. Это было новое слово, и оно выражало новое понятие.

26* Во всяком случае, в смысле, относящемся к культуре, ибо в английском языке, так же как и во французском, «цивилизация» в значении судейском (которое приводит «Словарь Треву») существует с давних пор. Меррей приводит примеры, относящиеся к самому началу XVIII века (Харрис; «Энциклопедия» Чемберса и т. д.).
27* Опыты. Кн. 1. Гл. 25: О педантизме.
28* «Итак, я полагал, что те народы, которые, будучи поначалу полудикими и становясь постепенно цивилизованными, вырабатывали свои законы лишь постольку, поскольку к этому их вынуждали неудобства, проистекавшие от преступлений и раздоров, - такие народы не могли быть столь культурными и законопослушными (bien polices), как те, которые с самого начала, лишь только произошло объединение людей, соблюдали установления какого-нибудь мудрого законодателя». Несколько дальше - другой отрывок, в котором варварство и дикость охарастеризованы как лишенные разума: «Признав, что все те, кто мыслят совсем не по-нашему, не являются по этой причине ни варварами, ни дикарями, но многие, как и мы или в еще большей мере, наделены разумом...» На эти места указал мне г-н Анри Берр (Descartes R. Discours de la Methode // Oeuvres / Ed. Ch. Adam. P., 1905. T. 6, pt 2. P. 12).
29* Тем более что именно в XVIII веке число глаголов на «-iser» увеличивается; г-н Фрей приводит внушительный список таких глаголов (см.: Frey M. Les transformations du vocabulaire francais a l'epoque de la Revolution, 1793-1800. P., 1825. P. 21): centraliser, fanatiser, federaliser, municipalise, naturaliser, utiliser etc. Однако еще раньше г-н Гоэн составил для эпохи, предшествовавшей Революции, другой список аналогичных глаголов, взятых у энциклопедистов; среди прочих там можно найти «barbariser».
30* Voltaire. Essai sur les moeurs//Oeuvres completes / Ed. P. Beuchot. P., 1829. T. 15. P. 253, 256.
31* Rousseau JJ Contrat social. P., 1762. Liv. 2, ch. 8.
32* Слово «цивилизация» не встречается, как я в этом убедился, и в дижонском «Рассуждении» 1750 года («Способствовало ли возрождение наук и искусств улучшению нравов»). Руссо употребляет только «police» и «police», так же как и Тюрго в «Философской картине последовательных успехов человеческого разума» (1750) или Дюкло в «Рассуждениях о нравах нашего века» (1751) и множество их современников.
33* Dictionnairo de l'ancienne langue francaise. P., 1881. На «Этики» Никола Орезма ссылаются также в статье «Civilite» Хацфельд, Дармстетер и Тома в своем «Полном словаре».
* Наряду с другими значениями (типа городской) латинское слово «urbanus» могло иметь и такие, как благовоспитанный, образованный; одно из значений латинского слова «civilis» - учтивый.
34* Слово «civiliser» [цивилизовать] определяется тем же Фюретьером так: делать благовоспитанным и вежливым, общительным и любезным (пример: «Проповедь Евангелия цивилизовала самые дикие из варварских племен» — или: «Крестьяне не столь цивилизованы, как буржуа, а буржуа — не в такой мере, как придворные»).
35* «Слова „courtois" и „affable",- пишет Калльер,— теперь почти не в ходу у людей светских; их место заняли „civil" и „honnete" [здесь: учтивый)» [Callieres F. Du km et du mauvais usage dans les manieres de s'exprimer. P., 1693). Боссюэ сообщает, что слово «civilite» полностью утратило политический смысл. В одном месте «Рассуждения о всеобщей истории» он противопоставляет употребление этого слова древними и его современниками: «Слово „civilite" у древних греков означало не только взаимную уступчивость и терпимость, которые делают людей способными к общению; человек „civil" был не кем иным, как добрым гражданином, который всегда считает себя членом государства, который дает законам управлять собою и совместно с ними содействует общественному благу, ни на кого не посягая» (ч. 3, гл. 5). В тосканском языке слово «civilita» сохраняло некоторую долю значения юридического, которое у нас удерживалось только словом «civil»,- если верить «Словарю академии делла Круска», к значению «обычай и манера жить civile» [здесь: культурно, добропорядочно, от латинского «civilitas»] этот «Словарь» добавляет значение «городское право».
36* Girard G. Les synonymes francois. 2 0 ed. P., 1780 (это издание, пересмотренное Бозе). Первое издание сочинения Жирара вышло в 1718 году (La justesse de la langue franchise ou les synonymes), второе - в 1736 (Les Synonymes francais), третье, пересмотренное Бозе - в 1769; переиздано в 1780 году.
37* Girard G. 9p. cit. Т. 2. Р. 159.
38* Voltaire. Essai sur les moeurs. Liv. 19. ch 16. Речь идет о китайцах, которые, «желая, чтобы их народ жил спокойно», сделали так, что «правила учтивости получили самое большое распространение и влияние».
39* «Местности, где труд людей не может дать ничего, кроме необходимого, должны быть населены народами варварскими: какая бы то ни было politic здесь невозможна»; «Из этого двоевластия воспоследовал постоянный конфликт в вопросах юрисдикции, который сделал невозможной какую-либо хорошую politic в христианских государствах» (Rousseau JJ Op. cit. Liv. 3. ch. 8; Liv. 4. ch. 8). Годфруа приводит слова «policie», «pollicie», «politie» в качестве средневековых форм и регистрирует эфемерное существительное «policien» — гражданин, которым воспользовался Амио.
40* Delamare N. Traite de la police. P., 1713. Liv. 1. P. 2. Шестьдесят лет спустя брат Жан де Шастеллю отмечал, что «вплоть до наших дней слово "police" может означать „правление людьми"» (Chastellux J. de. Op. cit.'Т. 1, ch. 5. P. 59).
41* Определение, данное Лё Бре, тоже профессиональное, еще не ограничивалось рамками города. «Я называю „police", — писал он, — законы и указы, которые всегда издавалась в хорошо управляемых государствах, чтобы упорядочить вопросы продовольствия, пресечь злоупотребления и монополии в торговле и ремеслах, воспрепятствовать порче нравов, обуздать роскошества и изгнать из городов запрещенные игры».
42* Дюкло уточняет: «У варваров законы должны формировать нравы. У народов polices нравы и обычаи совершенствуют закон и порою его заменяют» (Dudos Ch. Oeuvres completes. P., 1806. Т. 1. P. 70).
43* Ibid. Ch. 12. P. 216.
44* Voltaire. Oeuvres completes. T. 15. P. 16, 21, 26.
45* Т argot ARJ Ethymologie // Oeuvres. Т. 1. P. 222.
46* Письмо от 15 июня 1680 года. Любопытно отметить, что в те времена говорилось: «быть вдали от politesse, вернуться в politesse», как мы говорим: «вернуться в цивилизацию».
47* Тurgot А. В. ]. Tableau au philosophique// Oeuvres. T. 1. Р. 222.
48* Voltaire. La philosophie do 1'histoire // Oeuvres completes. T. 15. P. 41.
49* Ibid. P. 83, 91.
50* Под словом «цивилизация» следует понимать объединение этих людей в пределах города, то есть огражденной стенами совокупности жилищ, располагающих общими средствами защиты против грабежа со стороны и внутренних беспорядков; это объединение заключает в себе идею добровольного соглашения его членов, охраны их естественного права на безопасность, естественных прав личности и собственности; таким образом, цивилизация есть не что иное, как общественный порядок, охраняющий и защищающий личность и собственность и т. д.» (Volпеу С. F. Eclaircissements sur les Elats-Unis//Oeuvres completes. P., 1868. P. 718). Весь этот весьма существенный отрывок — критика Руссо.
Навчальний матеріал
© ukrdoc.com.ua
При копіюванні вкажіть посилання.
звернутися до адміністрації